ездандукта

Так хочется поговорить о себе. Тщетно стараюсь убежать от перволичности и свести все к чему-то во вне, но меня сейчас так много, что проще сдаться на какое-то время, чтобы потом всё-таки отпустило, и мне бы снова открылось что-то ещё.

В августе в трескучий университетский паркет с выбоинками жадно впивались шпильки абитуриенток. Преобладающая феминность поступающих — визитная карточка зелёного корпуса на университетской набережной. Девочки в балетках всегда казались мне осторожнее в обращении с паркетом и, как следствие, с филологией.
Я хожу по этим коридорам уже десять лет и до сих пор мне кажется, что меня здесь нет совершенно. Мне легче придумать воспоминания обо мне и филфаке, чем нащупать что-то в трещинках просиженных кресел. Здесь слишком много дверей, за которыми меня никогда не было, и людей, о которых я очень мечтала, но так и не встретила их или просто не подошла от страха.

Вечерами хватаюсь за ручку, чтобы слегка понизился пульс, чтобы уснуть не просто так. Но запах чернил влияет на моих персонажей как газовая атака. Все исчезают, не успев проявиться. И я засыпаю зная, но не веря, что завтра будет новый прекрасный день,из которого что-то обязательно получится.

Больше всего мне хочется скрыть от вселенной, что «у меня не всё супер». Я улыбаюсь и почёсываюсь, делая вид, что я встала с той самой ноги, просто она затекла, а потом её свело. Ведь как-то так повелось — если что-то болит, то как-то проще и простительнее. Когда в школе я не могла решить задачу по физике, я правдоподобно и героически кашляла, чтобы меня не вызвали к доске. И это прокатывало. Но боюсь, сейчас не тот случай. И хотя мой бронхит не является симуляторским, он наводит на подозрения.

Вчера было 7 июля. А 7 июля отмечают Рождество Иоанна Предтечи. Я как человек серый, никогда бы об этом и не подумала, если бы не попала в удивительную поездку в деревню Менюша и Старое Веретье, что в Новгородской области. 

Так сложилось, что 7 июля произошло еще одно очень важное событие. Когда-то очень давно, в 1492 году, в деревне Менюша жили два мальчика Иван и Яшка. Одному было 5 лет, другому 3. Родители у них были очень хорошие, семья в общем была замечательная. Но случилось у них большое горе. Тут источники расходятся и говорят разное, но одна из самых популярных и душераздирающих версий заключается в том, что Иван Яшку убил случайно. Накануне наблюдали дети как отец закалывает барашка и решили воспроизвести увиденное промеж собой. Когда произошло ужасное, Иван испугался и спрятался в печку, где и сам угорел... Детишек похоронили, надо понимать, на кладбище сельском. Но 7 июля (по новому стилю) произошло необычайное: два охотника, заблудившиеся в лесу, набрели на озеро. А в озере плавали два гробика, в которых нашли Ивана и Яшку. Не буду упоминать все подробности, но после этого случая, гробики эти перенесли в другое место, где они и находятся и по сей день — в храме деревни Менюша. Иван и Иаков стали святыми отроками менюшскими и славятся многими чудесами и исцелениями.

Поэтому 7 июля в деревне Менюша отмечают день поминовения святых менюшских отроков Иоанна и Иакова. В деревню приезжают сотни паломников из разных городов и осуществляют крестный ход на Святое (Каменское) озеро (где гробики обнаружились).
В это почти невозможно поверить, но я наблюдала это своими глазами — это было удивительное, настоящее приключение.
Все начинается со службы в менюшском храме.

Храм очень большой, очень красивый. «Вместо купола — голубое небо» — так написано на одном сайте — так оно и есть: храм в полуразрушенном состоянии, но живой и светлый.

Мой папа очень любит здания из красного кирпича. Поэтому и я люблю.

Перед храмом собирается много людей, машин, автобусов. Приехала милиция и скорая помощь! Через несколько часов все отшумит и Менюша снова останется в своей тишине. Сейчас там живет всего 250 человек. А много раньше все, кто из России ехал в Европу в Менюшу заезжали, деревня была большая и известная.

Это фотография у папы очень здорово получилась. И вправду Эйзенштейн какой-то.

Впервые в жизни видела крестный ход. Народ обошел вокруг храма — такое было начало. Было очень жарко и батюшка очень весело и лукаво огромной кисточкой обрызгивал всех, включая жужжащие никоны-кэноны, святой водой. Все визжали, смеялись и хотели еще.

Местная жучка не отстает от народа

В подвальном помещении в здании храма могила Иоанна и Иакова.

После службы и первой части крестного хода все едут к святому источнику. Природа, надо сказать, бередит душу необычаянно — хочется бросаться на кусты и обниматься с деревьями. Иван-чай.

Люди стоят в очереди к источнику.

Улиточка.

Набравши воды, все уезжают из Менюши в деревню Старое Веретье. Вот там-то и происходит уникальный крестный ход — такого больше нигде нету.
Люди идут к Святому озеру Каменскому. Один день в году 7 июля эта вода становится необыкновенной. Туда приносят больных детишек и взрослых, туда приходят местные жители из окрестных деревень, приезжают иногородцы. Но путь к озеру лежит через болото. Идти по болоту нужно около 2-х километров. Монашки шутили, что туда дорога — 5 километров, а обратно 2. И вправду так. Пока туда идешь, дорога кажется бесконечно долгой и трудной. А обратно кажется во много раз быстрее и легче.

Вообще когда речь заходила о болоте и о том, что по нему придется идти, я была уверена, что это будет какое-то ... ну вроде бывшее болото, что это такая условность. В придачу ко всему, болото — это один из моих постоянных кошмаров — Собака Баскервиллей сделала свое дело. Вообразить, что я добровольно буду идти несколько километров по болотным топям я не могла ну ни на секундочку!!

Начало пути было достаточно цивильным. Но мы этого не понимали и ужасаясь ступали по досочкам.

По досочкам тянулась длинная нескончаемая вереница сотен людей, стремящихся к озеру. Люди шли и обратно тоже. Разминуться на досках не так-то просто. По началу все осторожничают и ступают строго на досочки. Однако мокрые ступни в большинстве своем босых возвращающихся настораживают... Те, кто идут оттуда ехидно хихикают — это у вас считайте Невский проспект! И мы, незнающие, бредём дальше и ждем.

Убийца Сэлдон где-то рядом. Из под досочек иногда жутковато пошипывает и побулькивает.

А вот и крестных ход. Я шла сильно в хвосте, батюшки уже идут обратно. Я радостно фотографирую их, не зная,еще что мою маму через несколько метров, позади меня, они буду вытаскивать из коварной трясины...

В какой-то момент досочки закончились... Было нестрашно только потому, что вокруг было огромное количество людей, идущих туда и обратно. Представляю это место ночью и кругом не души... бррр...
Я искала такие кочки, где густо росла трава и вцеплялась в маленькие деревца. Казалось, мы никогда никуда не придем. Волшебное озеро казалось спасением, мы мечтали туда добраться и ощутить что-то твердое под ногами, посидеть на бережку и отдохнуть. Наивные городские жители...

Неожиданно показалась маленькая часовенка. Как оказалось чуть позже, в часовенке лежал открытый молитвенник на молитве от пьянства. Матушка Русь — сердце кровью обливается.
Озеро было совсем-совсем рядом!

Однако облегчение не наступило... Никакой тверди и даже намека на нее не было. Вся эта зеленая трава — это не твердый песчаный берег (и правда, в общем-то , с чего бы ему там быть...) Это хлюпающее болото!

В лучшем случае вот такое, но все равно очень обманчивое.

Озеро. То что открылось моему взору было совершенно не похоже на мои ожидания. Это огромное количество людей, которым негде стоять и негде сидеть — потомоу что кругом бесконечная топь. На редких кочках переминаются переодевающиеся. На досочках толпятся вновь приходящие, тщетно стараясь разминуться.
Говорят, до меткой пальбы Авроры сюда стекались тысячи людей в этот день. Я не могу себе этого представить. Возможно, это место было как-то окультурено и более предназначено для этого.

Вообще озеро посреди болот — это для меня было абсолютным откровением. Мои представления об озере как таковом перевернулись с ног на голову.  Я просто такого никогда не видела. Да я и болота никогда не видела!

Чтобы не быть голословной, покажу фото, где молодой человек в рыжей футболке сделал неосторожный шаг с доски. Он не в ямке. Он в болоте.

Некоторые люди совершили настоящий подвиг. Два человека притащили на своих руках молодого , рослого, красивого огромного парня, с обездвиженными ногами. Я не представляю себе, как это возможно. Одна только надежда в сердце человеческом уже творит чудеса.

По дороге обратно я наблюдала огромное количество обуви то справа то слева. Идеальной обувью оказались кроссовки! Плотно держатся на ноге и никуда не падают. Босиком тоже можно, но на это нужна привычка деревенская.

Чоботы-абандоны мгновенно облеплялись болотной голубокрылой молью неземной красоты.

Ну несмотря на все страсти, мы вышли на твердую землю.

А вот человек, о котором мне очень трудно подобрать правильные слова. Папа сказал он олицетворяет ту «Русь, которую мы потеряли». Шаблонно... но правда. Необыкновенный, не высказываемый Сергей Геннадьевич Фирсов (организатор этого похода). Чистая душа с даром искренней веры всепобеждающей и открытым сердцем.

Мне самой жалко, что я не отмечаю свой день рождения. Но именно так оно и есть. 

Однако этот мой день рождения оказался непохожим на все остальные. Совершенно не понимаю, как, но я оказалась в парке аттракционов. Над головой фотошопное небо повисло — игрушечный дирижабль — давит на голову и хочется отмахнуться... Тепло и хрустит под ногами гравий. Со мною никого. И вокруг никого, но все карусели уныло вертятся и ждут, подсвистывают.

Последний раз я каталась на каруселях очень давно. Мне это нравилось. Не знаю, нравилось ли это моей маме, которая ждала меня внизу вместе с мороженым. Ветер в Сочи и мама вся в белом и в шляпке.

Я решительно подхожу к каруселине — какой-то из страшных, к той что вертится быстро и переворачивает вниз головой и сажусь в железную качель. Ко мне никто не подошел, и я как сумела, как-то неловко нацепила себя ремешки. Мы (почему-то хочется сказать именно «мы», хотя вокруг я не вижу ни одной живой души) поползли вверх. Сначала мне даже казалось, что это также просто как колесо обозрения, но дураку ясно, что это не так: просто время тянется, цепляясь влажными перепонками за стенки аквариума, чтобы не утекать от меня так быстро.

Ужасная глупость. Никак не могу понять как это случилось, но медленно отодвигаясь от гравия — того последнего места, где я еще крепко стояла на своих двоих, я увидела мою любимую перчатку. Зимнюю вязанную перчатку такую без пальчиков из мужского отдела Сёппалы. Мой красный четырёхкамерный комочек жалобно постучал в грудную клетку, но что я уже могла сделать...

Неожиданно стала известна и вторая не очень хорошая новость: я не пристегнута, или пристегнута неправильно, и как работают эти ремешки я не знаю. Мое колесо набирает скорость и я думаю, за какую железку вцепиться. У меня совершенно мокрые руки и железные трубочки с обшарпанным желтым как на детских качелях во дворе проспекта Науки города Ленинграда выскальзывают из моих рук как серебристая холодная рыба. Меж тем в голове я проигрываю те причудливые позы, в который мне предстоит оказать через секунды.

Я, конечно, вцеплюсь. Вот жердочка. Повисну как на турнике. Говорят же, что в стрессовой ситуации у человека появляются невероятные силы и выдержка. Так будет и со мной. Но... в общем понятно не столько даже ежу, сколько и мне самой, что я не удержусь. 

Блин.

Вот оно всё как. Через пару секунд бесполезных метаний я умру. Ну... глупо думать, что это не так. Странно — перчатка пропала с земли. Кто-то забрал. Я совсем одна и мы летим все быстрее.
Я умру в свой день рождения. Прямо вот почти уже сейчас. А не хочется. Осознание момента давит на глазные яблоки, включилась бегущая строка: зачем пришла? зачем села? почему в день рождения? как его теперь будут отмечать люди? неужели никак не закрепить ремень? ну бывает же что кому-то везет? неужели уже пора? Но бегущую строку становиться читать все труднее. Прогретый воздух бьёт по щекам. Страх и жалость — мой мокрый остаток...

В какой-то момент что-то дёрнулось и на карусели меня не стало. Я оказалась дома с открытыми глазами под неизменно зимним одеялом. Голые пятки шлёпнули по линолеуму.

Попивая чай с васильками мне хочется рассказать, но что-то не получается. Я вспоминаю, что мои любимые вязаные перчатки остались в другом городе на старинной швейной машинке. И даже если на них написает возлюбленная мной чёрная кошка, я буду только рада, потому что это и есть жизнь.

Встречаю друзей. К кому-то бегу с Васильевского до Петроградки под проливным дождём, потому что ехать совершенно не на чем, а зонтик для Тучи — это нонсенс!. Я бегу и смеюсь: я мастер моего личного неудобства. Сумки мои часто неоправданно тяжелы и врезаются ручками в кожу, время назначенных встреч вынуждает бежать или долго пережидать в парках с покрашенными в белый скамейками, на которые я сажусь в красных вельветовых штанах. Мне некого винить. Я могу только смотреть высоко вверх в клокасто-голубое и смеяться. Это не самый страшный из моих пороков. 

Но главное вовсе не в этом. Я встречаю друзей — вот что важно. У всех уже как бы что-то сложилось, у всех так непохоже. Смотрю в любимые глаза друзей. Я скучала по всему: по этому смеху, прищуру глаз, по волосам, по тому, как танцуют рассказывающие руки, очень скучала по тому, как меня любят. На вселенскую долю доли секунды вдруг приходит всеохватывающее: спасибо, Друг, что ты со мной в этой жизни. Мы подписались на странное, необъяснимое человеческое путешествие, и вот я сейчас здесь с тобой и это... это так здорово. 

Так за столиками и в парках я люблю своих друзей. Я не умею ловить машину, поэтому домой тоже всегда неудобно бегу, молясь богу ночного автобуса, чтобы он смилостивился над моей жизненной неуклюжестью и довез меня до моей улицы, названной в честь чудесного русского поэта, златоволосого и кудрявого.

+1

Это наш Витенька. Мама кормит.

Уже и не мыслю своей жизни без поездов. Так можно немножко обмануть судьбу на чуть-чуть, чтобы получить заслуженный пендель с небольшой отсрочкой: напортачил тут — удрал туда. А там уже все соскучились и ждут. Ошибся там и снова укатил, туда где все уже забыли, что ты напортачил и снова рады. Только ты сам всё помнишь и под ложечкой неспокойно.

Вот девушка — тоже едет. Совсем не такая, как я. Волосы длинные и пальто белое, каблучки, реснички и молодой человек как следствие (провожающий). Он её на колени посадил, чтобы она расплакалась поскорее, и они целовались как в американском кино в оригинальной озвучке. Потом всё поехало, и девушка смотрела на меня и на всех и думала, что нам не понять. А я делала вид, что смотрю в окно и мне совершенно все равно, что у нее красивые тонкие ноги, с которыми можно носить любые брюки, какие тебе только вздумается.

Один из моих студентов  сегодня забыл, как по английски «зима». Значит стало тепло уже совсем по-настоящему.

Я утащила из одного книжного шкафа одну книжку. Вот из неё кусочек:

— Аля, если люди друг другу очень нравятся — и всё-таки не целуются — что это?

— По-моему — нелюбовь!

— Нет, очень друг другу нравятся.

— Мне хочется сказать тебе одно моё слово.

— Ну?

— Тогда они похожи на меня.

— Какие же они?

— Неразгадочные.

(М. Цветаева, Неизданное. Записные книжки.)

Помню, что давно-давно выкладывала уже эту картинку, но не могу удержаться — люблю её.

С праздником Пасхи, друзья! :)

(Записка, оставленная мамой на столе)

Вообще же сегодня 1-е апреля и у меня сегодня именины.
Я очень люблю этот день, и мама всегда с самого моего раннего детства дарит мне что-нибудь. И чувство у меня всегда такое — как будто маленький день рождения у меня.
Сегодня утром я проснулась с мыслями о том, что снова окажусь в особом этом ощущения именинного дня и непременно напишу об этом, посматривая на подарочек, полученный от мамы.
Вообще надо сказать, что мой день сегодня слегка саднил, как начинающее болеть горло. Сначала на работе я похихикала над мальчиком, который сказал что-то вроде she was terribly beautiful. Я, разумеется, излилась мягким ехидством — дескать, как мило, как по-русски — ужасно красива! и победно покачивала головой — дескать, ца-ца-ца, помилуйте! это же английский! Вежливо выслушав мою тираду, мальчик указал мне в учебник, где британским черным по белому было напечатано: she was terribly elegant. И я низверглась.
Ну и потом я  зачем-то съела много булочек. Я сидела на кухне и внезапно сделала себе бадью сладкого чая и с булочками его уговорила... Оставалось только отсутствующе впериться в стену от бессилия и давлеющей безвозвратности напрасного момента.
И мои именины все как будто не наступали, пока я вдруг не выдержала и говорю:
— Сегодня же у меня именины...
Мама почему-то немножко прослезилась, обняла меня и принесла мне скорее коробку красивого чаю HILLTOP земляника со сливками черный и очень красивых салфеток. И стало мне удивительно хорошо и тепло на душе. Вот, именины. И вот я сижу и пишу и посматриваю на чайную коробочку и предвкушаю.

И еще у меня есть удивительная мышь под названием Мышь-хочу-чаю из галереи Борей, что на Литейном. Недавно сложилось так, что мышь обрела свою чашку.