Syndicated Feed of Popolznovenie.ru Blogs
Вчера было 7 июля. А 7 июля отмечают Рождество Иоанна Предтечи. Я как человек серый, никогда бы об этом и не подумала, если бы не попала в удивительную поездку в деревню Менюша и Старое Веретье, что в Новгородской области.
Так сложилось, что 7 июля произошло еще одно очень важное событие. Когда-то очень давно, в 1492 году, в деревне Менюша жили два мальчика Иван и Яшка. Одному было 5 лет, другому 3. Родители у них были очень хорошие, семья в общем была замечательная. Но случилось у них большое горе. Тут источники расходятся и говорят разное, но одна из самых популярных и душераздирающих версий заключается в том, что Иван Яшку убил случайно. Накануне наблюдали дети как отец закалывает барашка и решили воспроизвести увиденное промеж собой. Когда произошло ужасное, Иван испугался и спрятался в печку, где и сам угорел... Детишек похоронили, надо понимать, на кладбище сельском. Но 7 июля (по новому стилю) произошло необычайное: два охотника, заблудившиеся в лесу, набрели на озеро. А в озере плавали два гробика, в которых нашли Ивана и Яшку. Не буду упоминать все подробности, но после этого случая, гробики эти перенесли в другое место, где они и находятся и по сей день — в храме деревни Менюша. Иван и Иаков стали святыми отроками менюшскими и славятся многими чудесами и исцелениями.
Поэтому 7 июля в деревне Менюша отмечают день поминовения святых менюшских отроков Иоанна и Иакова. В деревню приезжают сотни паломников из разных городов и осуществляют крестный ход на Святое (Каменское) озеро (где гробики обнаружились).
В это почти невозможно поверить, но я наблюдала это своими глазами — это было удивительное, настоящее приключение.
Все начинается со службы в менюшском храме.
Храм очень большой, очень красивый. «Вместо купола — голубое небо» — так написано на одном сайте — так оно и есть: храм в полуразрушенном состоянии, но живой и светлый.
Мой папа очень любит здания из красного кирпича. Поэтому и я люблю.
Перед храмом собирается много людей, машин, автобусов. Приехала милиция и скорая помощь! Через несколько часов все отшумит и Менюша снова останется в своей тишине. Сейчас там живет всего 250 человек. А много раньше все, кто из России ехал в Европу в Менюшу заезжали, деревня была большая и известная.
Это фотография у папы очень здорово получилась. И вправду Эйзенштейн
Впервые в жизни видела крестный ход. Народ обошел вокруг храма — такое было начало. Было очень жарко и батюшка очень весело и лукаво огромной кисточкой обрызгивал всех, включая жужжащие никоны-кэноны, святой водой. Все визжали, смеялись и хотели еще.
Местная жучка не отстает от народа
В подвальном помещении в здании храма могила Иоанна и Иакова.
После службы и первой части крестного хода все едут к святому источнику. Природа, надо сказать, бередит душу необычаянно — хочется бросаться на кусты и обниматься с деревьями. Иван-чай.
Люди стоят в очереди к источнику.
Улиточка.
Набравши воды, все уезжают из Менюши в деревню Старое Веретье. Вот там-то и происходит уникальный крестный ход — такого больше нигде нету.
Люди идут к Святому озеру Каменскому. Один день в году 7 июля эта вода становится необыкновенной. Туда приносят больных детишек и взрослых, туда приходят местные жители из окрестных деревень, приезжают иногородцы. Но путь к озеру лежит через болото. Идти по болоту нужно около 2-х километров. Монашки шутили, что туда дорога — 5 километров, а обратно 2. И вправду так. Пока туда идешь, дорога кажется бесконечно долгой и трудной. А обратно кажется во много раз быстрее и легче.
Вообще когда речь заходила о болоте и о том, что по нему придется идти, я была уверена, что это будет какое-то ... ну вроде бывшее болото, что это такая условность. В придачу ко всему, болото — это один из моих постоянных кошмаров — Собака Баскервиллей сделала свое дело. Вообразить, что я добровольно буду идти несколько километров по болотным топям я не могла ну ни на секундочку!!
Начало пути было достаточно цивильным. Но мы этого не понимали и ужасаясь ступали по досочкам.
По досочкам тянулась длинная нескончаемая вереница сотен людей, стремящихся к озеру. Люди шли и обратно тоже. Разминуться на досках не так-то просто. По началу все осторожничают и ступают строго на досочки. Однако мокрые ступни в большинстве своем босых возвращающихся настораживают... Те, кто идут оттуда ехидно хихикают — это у вас считайте Невский проспект! И мы, незнающие, бредём дальше и ждем.
Убийца Сэлдон где-то рядом. Из под досочек иногда жутковато пошипывает и побулькивает.
А вот и крестных ход. Я шла сильно в хвосте, батюшки уже идут обратно. Я радостно фотографирую их, не зная,еще что мою маму через несколько метров, позади меня, они буду вытаскивать из коварной трясины...
В какой-то момент досочки закончились... Было нестрашно только потому, что вокруг было огромное количество людей, идущих туда и обратно. Представляю это место ночью и кругом не души... бррр...
Я искала такие кочки, где густо росла трава и вцеплялась в маленькие деревца. Казалось, мы никогда никуда не придем. Волшебное озеро казалось спасением, мы мечтали туда добраться и ощутить что-то твердое под ногами, посидеть на бережку и отдохнуть. Наивные городские жители...
Неожиданно показалась маленькая часовенка. Как оказалось чуть позже, в часовенке лежал открытый молитвенник на молитве от пьянства. Матушка Русь — сердце кровью обливается.
Озеро было совсем-совсем рядом!
Однако облегчение не наступило... Никакой тверди и даже намека на нее не было. Вся эта зеленая трава — это не твердый песчаный берег (и правда, в общем-то , с чего бы ему там быть...) Это хлюпающее болото!
В лучшем случае вот такое, но все равно очень обманчивое.
Озеро. То что открылось моему взору было совершенно не похоже на мои ожидания. Это огромное количество людей, которым негде стоять и негде сидеть — потомоу что кругом бесконечная топь. На редких кочках переминаются переодевающиеся. На досочках толпятся вновь приходящие, тщетно стараясь разминуться.
Говорят, до меткой пальбы Авроры сюда стекались тысячи людей в этот день. Я не могу себе этого представить. Возможно, это место было как-то окультурено и более предназначено для этого.
Вообще озеро посреди болот — это для меня было абсолютным откровением. Мои представления об озере как таковом перевернулись с ног на голову. Я просто такого никогда не видела. Да я и болота никогда не видела!
Чтобы не быть голословной, покажу фото, где молодой человек в рыжей футболке сделал неосторожный шаг с доски. Он не в ямке. Он в болоте.
Некоторые люди совершили настоящий подвиг. Два человека притащили на своих руках молодого , рослого, красивого огромного парня, с обездвиженными ногами. Я не представляю себе, как это возможно. Одна только надежда в сердце человеческом уже творит чудеса.
По дороге обратно я наблюдала огромное количество обуви то справа то слева. Идеальной обувью оказались кроссовки! Плотно держатся на ноге и никуда не падают. Босиком тоже можно, но на это нужна привычка деревенская.
Чоботы-абандоны мгновенно облеплялись болотной голубокрылой молью неземной красоты.
Ну несмотря на все страсти, мы вышли на твердую землю.
А вот человек, о котором мне очень трудно подобрать правильные слова. Папа сказал он олицетворяет ту «Русь, которую мы потеряли». Шаблонно... но правда. Необыкновенный, не высказываемый Сергей Геннадьевич Фирсов (организатор этого похода). Чистая душа с даром искренней веры всепобеждающей и открытым сердцем.
Мне самой жалко, что я не отмечаю свой день рождения. Но именно так оно и есть.
Однако этот мой день рождения оказался непохожим на все остальные. Совершенно не понимаю, как, но я оказалась в парке аттракционов. Над головой фотошопное небо повисло — игрушечный дирижабль — давит на голову и хочется отмахнуться... Тепло и хрустит под ногами гравий. Со мною никого. И вокруг никого, но все карусели уныло вертятся и ждут, подсвистывают.
Последний раз я каталась на каруселях очень давно. Мне это нравилось. Не знаю, нравилось ли это моей маме, которая ждала меня внизу вместе с мороженым. Ветер в Сочи и мама вся в белом и в шляпке.
Я решительно подхожу к каруселине — какой-то из страшных, к той что вертится быстро и переворачивает вниз головой и сажусь в железную качель. Ко мне никто не подошел, и я как сумела, как-то неловко нацепила себя ремешки. Мы (почему-то хочется сказать именно «мы», хотя вокруг я не вижу ни одной живой души) поползли вверх. Сначала мне даже казалось, что это также просто как колесо обозрения, но дураку ясно, что это не так: просто время тянется, цепляясь влажными перепонками за стенки аквариума, чтобы не утекать от меня так быстро.
Ужасная глупость. Никак не могу понять как это случилось, но медленно отодвигаясь от гравия — того последнего места, где я еще крепко стояла на своих двоих, я увидела мою любимую перчатку. Зимнюю вязанную перчатку такую без пальчиков из мужского отдела Сёппалы. Мой красный четырёхкамерный комочек жалобно постучал в грудную клетку, но что я уже могла сделать...
Неожиданно стала известна и вторая не очень хорошая новость: я не пристегнута, или пристегнута неправильно, и как работают эти ремешки я не знаю. Мое колесо набирает скорость и я думаю, за какую железку вцепиться. У меня совершенно мокрые руки и железные трубочки с обшарпанным желтым как на детских качелях во дворе проспекта Науки города Ленинграда выскальзывают из моих рук как серебристая холодная рыба. Меж тем в голове я проигрываю те причудливые позы, в который мне предстоит оказать через секунды.
Я, конечно, вцеплюсь. Вот жердочка. Повисну как на турнике. Говорят же, что в стрессовой ситуации у человека появляются невероятные силы и выдержка. Так будет и со мной. Но... в общем понятно не столько даже ежу, сколько и мне самой, что я не удержусь.
Блин.
Вот оно всё как. Через пару секунд бесполезных метаний я умру. Ну... глупо думать, что это не так. Странно — перчатка пропала с земли. Кто-то забрал. Я совсем одна и мы летим все быстрее.
Я умру в свой день рождения. Прямо вот почти уже сейчас. А не хочется. Осознание момента давит на глазные яблоки, включилась бегущая строка: зачем пришла? зачем села? почему в день рождения? как его теперь будут отмечать люди? неужели никак не закрепить ремень? ну бывает же что кому-то везет? неужели уже пора? Но бегущую строку становиться читать все труднее. Прогретый воздух бьёт по щекам. Страх и жалость — мой мокрый остаток...
В какой-то момент что-то дёрнулось и на карусели меня не стало. Я оказалась дома с открытыми глазами под неизменно зимним одеялом. Голые пятки шлёпнули по линолеуму.
Попивая чай с васильками мне хочется рассказать, но что-то не получается. Я вспоминаю, что мои любимые вязаные перчатки остались в другом городе на старинной швейной машинке. И даже если на них написает возлюбленная мной чёрная кошка, я буду только рада, потому что это и есть жизнь.
Встречаю друзей. К кому-то бегу с Васильевского до Петроградки под проливным дождём, потому что ехать совершенно не на чем, а зонтик для Тучи — это нонсенс!. Я бегу и смеюсь: я мастер моего личного неудобства. Сумки мои часто неоправданно тяжелы и врезаются ручками в кожу, время назначенных встреч вынуждает бежать или долго пережидать в парках с покрашенными в белый скамейками, на которые я сажусь в красных вельветовых штанах. Мне некого винить. Я могу только смотреть высоко вверх в клокасто-голубое и смеяться. Это не самый страшный из моих пороков.
Но главное вовсе не в этом. Я встречаю друзей — вот что важно. У всех уже как бы что-то сложилось, у всех так непохоже. Смотрю в любимые глаза друзей. Я скучала по всему: по этому смеху, прищуру глаз, по волосам, по тому, как танцуют рассказывающие руки, очень скучала по тому, как меня любят. На вселенскую долю доли секунды вдруг приходит всеохватывающее: спасибо, Друг, что ты со мной в этой жизни. Мы подписались на странное, необъяснимое человеческое путешествие, и вот я сейчас здесь с тобой и это... это так здорово.
Так за столиками и в парках я люблю своих друзей. Я не умею ловить машину, поэтому домой тоже всегда неудобно бегу, молясь богу ночного автобуса, чтобы он смилостивился над моей жизненной неуклюжестью и довез меня до моей улицы, названной в честь чудесного русского поэта, златоволосого и кудрявого.